Оригами № 3(23) 2000

 

 

 

 

Мигель де Унамуно

(статья печатается с сокращениями)

Среди известных писателей прошлого века, так или иначе сталкивавшихся с оригами, помимо Л. Н. Толстого, можно назвать имя испанского поэта и философа Мигеля де Унамуно (1864—1936).

В энциклопедических справочниках можно найти сви­детельства разносторонности его личности. Для фило­софов он созерцатель и мыслитель, для литераторов - не только поэт, но эссеист, драматург, романист. Им на­писано много очерков и рассказов. Кроме того, он поле­мист, политик, педагог, филолог и историк.

Сегодня очевидно, что Унамуно заслуженно является гордостью испанцев, хотя при жизни не всегда был понят современниками. Жизненный путь этого человека был со­ткан из противоречий и парадоксов, кризисов и озарений, Тем не менее цельность его жизненной позиции несомнен­на. «Я выше всего ставлю внутреннюю жизнь», - писал он о себе, не разделяя чувственное и аналитическое познание. Ему принадлежат следующие строчки: «Я думаю чувством, а чувствую мыслью. Я осмысливал чувство, я прочувство­вал смысл». Для Унамуно характерна неразделённость эмо­ционального и интеллектуального, душевного и духовного. Он писал о соединении веры и сознания: «Истина — это то, во что верят от всего сердца и от всей души».

Как философ, Унамуно считал, что главная ценность мироздания состоит в уникальности каждой личности, от­ношения этой личности к другим людям, к обществу в целом, ко времени и к космосу, к знанию и вере. Он рано начал писать стихи, хотя изданы они были много лет спустя. По сути, поэзия стала его дневником.

В его время испанская поэзия была увлечена пышной образностью и утончённой стилизацией, поисками свя­зи цвета и слова, музыки и слова. Поэзия Унамуно была в противовес этому построена на мысли. Сам автор так вы­ражал своё пожелание к поэзии: «...пусть будет на мыс­лях строка замешана круто». В качестве примера можно привести два его стихотворения.

 

СОНЕТ О РИФМЕ

Скрипят колёса рифм,

Ползёт с трудом

Тяжёлый воз:

строка... строфа... страница...

Грозит повозка вовсе развалиться,

Когда в пути случается подъём.

Не ты ли, рифма, виновата в том,

Что стих - телега, а не колесница,

И в том, что заменил рифмач-возница

Пегаса своего ломовиком?

То камень на пути его, то яма,

Но наш тяжеловоз бредёт упрямо:

И ничего не сделаешь - судьба!

Покуда не приспело время воли,

Уж лучше так, чем зря топтаться в стойле

И ржать у коновязного столба.

 

КРИСТАЛЛЫ, КРИСТАЛЛЫ

Кристаллы, кристаллы, соцветья

Во мглу погружённой земли.

Когда расцвели вы, на свете

Другие цветы не цвели.

Нацежен был мало-помалу

Из мрака лучистый хрусталь,

Чтоб стало под силу кристаллу

Вместить невместимую даль.

Тускла на свету, но, как факел,

Кристалла живая свеча

Пылает во мраке...

Во мраке - начало любого луча.

 

Весьма характерно, что этот разносторонний человек ещё в детстве увлёкся оригами, сохранив к нему любовь и в зрелые годы. Существуют фотографии и портрет Уна­муно, окружённого поделками из бумаги. Сам он так вспо­минал о своём детском увлечении: «...главным развле­чением моего детства, в которое я уходил с головой по крайне мере года три подряд изо дня в день, не зная ни отдыха, ни покоя, с завидным постоянством, были бумаж­ные птички. Едва мне попадается на глаза угловатая фи­гура бумажной птички со вздёрнутым клювом, как я вспо­минаю эти три наполненных жизнью радостных года, когда я засыпал каждый вечер, стоило только коснуться щекой подушки, и просыпался радостный каждое утро. И теперь, каждый раз, когда я вижу или складываю бумаж­ную птичку, я вспоминаю... воодушевление тех дней, за­рождение моих идей, медленное становление моего духа и весь тот живой, разнообразный и первозданный мир, который, обогатив мою фантазию и пробудив мой ум, ото­шёл и умер в темном углу, где умирают заброшенные иг­рушки детства».

Ряд высказываний Унамуно об оригами показывает, что он тонко понимал философскую сущность этого за­нятия, и оно наложило свой отпечаток на его мировоззре­ние. «Мы, люди во плоти, должны взять за образец не только муравьев и пчёл, но также и этот бумажный наро­дец, свободный и послушный, всегда счастливый, покор­но приемлющий и жизнь и смерть, смиренный перед ли­цом своего создателя и одушевлённый общей идеей, общей волей и общей целью», - писал он о своём вос­приятии фигурок оригами.

Творческие способности рано проявлялись в малень­ком Мигеле. Они находили своё выражение и в его возне с бумажными фигурками. Он так вспоминал свои развле­чения с бумагой: «Мы принимались разить доблестных петушков противника, пока единогласно не провозглаша­лось перемирие, после чего раненые отделялись от уби­тых, и мы начинали врачевать их заплатами из бумаги и пластыря. Родилась идея лечить их, не под­вергая вскрытию, для чего делался надрез около раны, производились измерения, рассчитывались размеры, форма и сгибы заплаты, а это требовало изучения бумаж-нопетушковой анатомии. Ну и попотели же мы, изобре­тая названия для этих складок, сгибов и сочленений...».

Примечательно, что такой видный деятель испанской культуры, как Мигель де Унамуно, не прошёл в своей яр­кой творческой и во многом героической жизни мимо за­мечательного искусства оригами.

С. В. Опаричева, Москва

 

 

 

:  Осьминог Сухомлинского

: Письмо с войны

(Оглавление № 23)